Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:34 

Цитируя Мельницу. Перелетная-Неперелетный.

Ellende
Из дальних пределов, с бескрайних равнин, с бездонных слепых болот (с)
Потянуло на бабскую лирику. Все совпадения абсолютно случайны.

Жил-был редактор.
Обычный такой редактор, чуть помятый, слегка небритый, пахнущий мятной зубной пастой, шампунем и табаком.
В общем, один из тысяч.
Он был хорошим редактором, ответственным и талантливым, готов был отчитаться за каждое слово, каждое фото и каждое мнение, мелькнувшее на страницах его газеты.
Нестрогий, что странно. Подчиненные его любили, каждый по-своему. Начальство баловало даже.
Домой с работы он ходил пешком, благо жил недалеко от редакции, шел всегда краем оврага, в глубине которого влажно вздыхала майская земля. В лужах под ногами плавали сорванные ветром тополиные сережки.
Семьи у него давно не было, все осталось там, в прошлом: бездетный брак, мелькнувший высоко и ярко, как взвившаяся в ночное небо ракета, какие-то шалые поцелуи в подворотне, тесная комната в квартире ее родителей, всегда чуть влажные простыни (то лето выдалось дождливым).
Сначала все было замечательно, все складывалось согласно представлениям обоих о счастье. Никто не мешал и ничто не мешало, даже родители, хотя характер у них был один на двоих - скверный, а точнее, сквернеющий в преддверии старости.
И она встречала его с работы ужином, тонко резала огурцы, жарила бесподобные, совершенно бабушкины, котлеты, даже морс готовила из смородинового варенья - как он любил. Иногда котлеты подгорали - по ее вине; иногда не съеденными, остывшими уже, отправлялись в холодильник - по его. Это бывало в дни сдачи номера, тогда он приходил и сразу засыпал, даже сексом заниматься не мог, так выматывала его работа. Она злилась, но недолго.
Сначала думали: стерпится-привыкнется-наладится. Котлеты - ведь мелочь же, правда?.. Зато - любовь, планы, даже мечты о квартире, которые становились чуть менее призрачными с каждым месяцем.
А потом она внезапно поняла, что он не будет никогда работать меньше, только больше, и ушла.

Точнее - выгнала. В глупой женской надежде, что любимый вернется, чтобы наконец-то безраздельно ей принадлежать. Ей и этим влажным простыням.
Но не вернулся. Не видел смысла, потому что не догадывался, что еще любим. Он тогда вкалывал журналистом в родной газете, писал емко, вкусно, по-мужски точно, без размазанных по бумаге розовых соплей, перемешанных с типографской краской. Ни разу никто не правил его статьи, разве что корректор - та рассыпала по тексту недостающие знаки препинания и отправляла материал на верстку.
Талант его отметили, через пару лет сделали замом, потом - главным редактором. Газета выходила каждую неделю, журналистов не хватало, многое он писал сам, подписываясь то Екатериной Васильевой, то Надеждой Ивановой. Темы были разные, но даже самые острые рано или поздно наскучивали. До выгорания был один шаг, когда редактор придумал, как разнообразить ровное газетное балгополучие, начисто лишенное фантазии, хоть каким-то колдовством, и стал выдумывать совсем другие псевдонимы. Сначала робко, потом все шире, фантазия заструилась и потекла, преображая ровные газетные строчки неожиданными кульбитами одписей к статьям. Однажды вообще создал автора и назвал его Виталий Неперелетный. Этим именем он подписывал самое ценное, самое сложное и выстраданное, то, чем по праву можно было гордиться. Но Виталий прожил недолго: очень скоро необычную фамилию заметили выше, раскритиковали, и пришлось вернуться к прозаичным безликим псевдонимам. И все равно Неперелтный маячил где-то у горизонта, льдисто блестел белыми перьями, не улетая окончательно.

А однажды в редакцию пришло письмо. В письме - резюме на должность журналиста, а там, в первой же строчке полужирным таймс нью роман красовалась почти-фамилия из его грез: Перелетная.
Ольга Перелетная, 27 лет, не замужем, детей нет, образование высшее, опыт работы присутствует. Сначала хотел позвонить ей сам, потом передумал, поручил ответственному секретарю. Волновался отчего-то.
Секретарь позвонила в пятницу, собеседование назначили на понедельник, на четыре. Выходные тянулись долго, как срок. К вечеру воскресенья он был вымотан и ходил, натыкаясь на все подряд и обрушивая с пыльных столешниц водопады книг. Жил он тогда уже отдельно, в собственной небольшой квартире, где книг было больше, чем воздуха. Даже мысли о работе из его головы разбежались, так прочно обосновалась там Перелетная птица по имени Ольга. Как он от нее ни отмахивался, она все кружила-кружила-кружила... Тонкие запястья, светлые волосы, зеленые глаза. Ведьма, думал он, наверняка же ведьма, как она ловко меня, а? Как же ловко, черт возьми... не видел еще ни разу, а выкинуть из головы не могу.

В понедельник в редакции, в суете и разговорах, он немного успокоился. Решил, что девушка со странной фамилией на самом деле - ни капельки не странная. Даже страшная наверняка. А может, это вообще уловка, шутка такая, замаскированная цитата. По паспорту она никакая не Перелетная, думал он. Иванова или там Васюхина. А псевдоним взяла потому, что видела в газете тексты моего Виталия, запомнила и решила вот так зацепить, чтоб наверняка взяли. И ведь возьму, с тоской подумал он. Журналистов не хватает катастрофически, город вроде большой, а работать некому. Если человек хотя бы резюме без ошибок написал - берем на испытательный. А уж с опытом работы...
Наваждение рассеется, утешал он себя, как только я ее увижу. Не ведал, что уже пойман в силки.

Пришла она намного раньше назначенного времени, он даже подготовиться не успел. В очередной раз накинул куртку - выйти покурить, - распахнул дверь редакции, а там, на неудобном стуле возле окна, выходящего на овраг, сидела его птица. В руках держала целый ворох барахла - мокрый печальный зонт, плащ, какие-то пакеты. За покупками она, что ли, ходила перед собеседованием?..
Она увидела его, поздоровалась, встала. Оказалось, что она куда прямее и выше, чем он себе представлял.
Он молча открыл ей дверь в переговорную. Сердце колотилось.
Ольга протиснулась мимо него, мимолетно-перелетно улыбнувшись, сложила пакеты и одежду, села. Села и застыла, глядя в окно. Он полминуты смотрел на ее затылок, потом тихонько прикрыл дверь.
По лестнице на первый этаж, во двор, в курилку. Как хорошо, что никого нет. Ощущение было такое, будто он дня три не ел, литрами глотал зеленый чай и непрерывно курил: подташнивало, дрожали руки, в голове была необыкновенная ясность. Где-то высоко в небе ворочалось, стонало, скрипело что-то огромное, нездешнее, крутились проржавевшие шестеренки, которые много лет никто не трогал, а чешуйчатый змей с серебряными крыльями, приснившийся ему однажды, обмакивал облачное перо в чернила предгрозового майского дождя, чтоб переписать его судьбу.
Когда он вошел в переговорную, за окном ударили раскаты грома.
- Люблю грозу в начале мая, - неловко пошутил он, только чтобы она снова улыбнулась.
Она улыбнулась.
Этой робкой улыбки он не видел несколько лет.
Потом очень долго сидели и молчали, глядя друг на друга.
- Ты когда начала писать? - спросил он ее.
- Не так давно. Но уже после тебя.
- И как?..
- Нормально. Никто не жаловался.
- Почему ко мне?
- Не знаю. Твоя газета, как-никак, лучшая в городе. И зарплаты хорошие, я проверяла.
- У тебя сейчас кто-то есть?
- Нет, сейчас уже нет. А у тебя?
- И у меня нет.
Молчание.
- Не переживай, что откажешь. Я и не надеялась, что ты меня возьмешь. Просто... хотела тебя повидать, наверное.
То ли то была дьявольская игра, то ли она и впрямь признавалась в своей прозрачно-женской уловке от чистого сердца. Да не все ли равно?..
- Я возьму, отчего нет... - просипел он; на последнем слоге голос отказал напрочь.
Опять молчание.
- Я тебя хочу, - вдруг сказал он. Получилось вслух, и тут голос подвел, зар-раза!..
Она кивнула. Как-то сразу расслабилась, лицо смягчилось.
- Я тебя тоже. Ты совсем не изменился.
Еще помолчали. Напряжение его стало нестерпимым. Наконец она встала, подошла к нему, обняла тонкими руками, поцеловала в макушку.
- Даже шампунь не поменял! - воскликнула она удивленно и обрадованно.
Он мягко освободился из ее рук, встал. Все-таки он выше. Обнял, уткнулся носом ей в макушку. Поцеловал. Среброкрылый змей в небесах поставил точку под раскаты майской грозы.

@темы: черновики, мыслефлуд

URL
Комментарии
2012-05-16 в 11:02 

Лоранна
Ребенок может научить взрослого трем вещам: радоваться без всякой причины, всегда находить себе занятие и настаивать на своем.
На одном дыхании прочитала! талант) Тебе книги пора писать. Вот честно. и без лести. А вот этот отрывок особенно "вкусный", люблю такие метафоры
Ощущение было такое, будто он дня три не ел, литрами глотал зеленый чай и непрерывно курил: подташнивало, дрожали руки, в голове была необыкновенная ясность. Где-то высоко в небе ворочалось, стонало, скрипело что-то огромное, нездешнее, крутились проржавевшие шестеренки, которые много лет никто не трогал, а чешуйчатый змей с серебряными крыльями, приснившийся ему однажды, обмакивал облачное перо в чернила предгрозового майского дождя, чтоб переписать его судьбу.

2012-05-18 в 11:37 

Ellende
Из дальних пределов, с бескрайних равнин, с бездонных слепых болот (с)
Лоранна,
спасибо)))))) так приятно, что ты оценила. А это место я тоже очень люблю)))

URL
2012-07-11 в 13:20 

Shalfairy
Относись к людям так, как хочешь, так и относись.
Ах, Леночка!..
:heart:

   

Fort Good Hope

главная